24 февраля 1972 года в 10.23 в центральный пост атомной подводной лодки К-19 поступил сигнал о пожаре в девятом отсеке: загорелось масло, попавшее на раскаленный фильтр системы очистки воздуха. Эта авария - уже третья в походе, - была результатом цепочки роковых случайностей. За несколько дней до пожара на трубопроводе рулевой гидросистемы появилась крохотная трещина, масло стало сочиться в трюм. Трещину заметили и заделали, но убрать масло из труднодоступной шхеры не смогли. Внизу находился локальный узел очистки воздуха, его фильтр раскалился от длительной работы - подлодка неделю шла в подводном положении. Мало-помалу масло добралось до горячего кожуха и загорелось. Заметили это не сразу, а когда пожар вырвался на верхнюю палубу, потушить его своими силами люди в девятом отсеке уже не могли.

На подлодке сыграли аварийную тревогу, межотсечные люки задраили - по суровым законам подплава каждый отсек должен был выживать сам. От перегрева в девятом лопнула магистраль воздуха высокого давления и отсек превратился в мартеновскую печь. Подлодка медленно поднималась со 120-метровой глубины, тем временем дым и угарный газ по поврежденной вентиляции распространялись по соседним отсекам. У пульта главной энергетической установки работали командир дивизиона движения капитан-лейтенант Виктор Милованов и старший лейтенант Сергей Ярчук - им необходимо было срочно заглушить реакторы. Ярчук стал задыхаться, сорвал изолирующую маску и погиб. Милованов закончил работу в одиночку. Выбираясь затем в центральные отсеки, он потерял сознание, его вытащил матрос-турбинист. В седьмом отсеке мичман Александр Новиков помогал растерявшимся матросам надевать маски и выводил их из отсека. Он спас людей, но сам погиб.

В момент аварии в кормовом десятом отсеке оказались 12 моряков. Старшим там был капитан-лейтенант Борис Поляков. Он приказал затаиться и ждать. Вскоре на заглушившей реакторы подлодке погас свет. Резервные дизели находились в загазованных отсеках, запустить их было невозможно. К вечеру первого дня Полякову удалось связаться по аварийному телефону в центральным постом и доложить обстановку. К-19 уже была на поверхности, но в торпедном отсеке не имелось люка наружу. Кое-как, через трубопровод для дифферентовки лодки наладили подачу кислорода в десятый отсек.

Питьевой воды в отсеке не было, немного пресной нашлось на дне технической цистерны, она имела отвратительный вкус. Еще хуже было с едой - приходилось рассчитывать лишь на матросские "заначки": консервированную капусту, две банки сгущенки и четыре пачки чая. Все это делили на крохотные порции и ели в полной темноте - батарейки в карманных фонариках сели в первый же день.

Тем временем вокруг лодки разворачивалась спасательная операция. На третий день после аварии к К-19 подошел сухогруз "Ангарлес". Но в Гренландском море бушевал шторм, судно не могло ни взять моряков на борт, ни завести буксирные концы. Еще через 10 суток пришли крейсер "Александр Невский", плавбаза "Магомет Гаджиев" и три буксира. Всего в операции по спасению подлодки участвовали почти три десятка кораблей Северного и Черноморского флотов. К 3 марта с субмарины удалось снять 62 моряка. До десятого отсека спасатели добрались только 18 марта - через 23 дня после аварии. Истощенным морякам завязывали глаза, чтобы их не ослепило мартовское солнце.

#ДКСеверноеСП#skcsevernoesp#культураонлайн#моястрана#историястраны#мояРоссия#К-19